скрытый текст
Эту фотографию сделала Софья Андреевна Толстая — супруга писателя серьезно увлекалась этим новомодным видом искусства. Благодаря ей мы знаем не только парадную сторону жизни этой семьи/
Автор бестселлера «Лев Толстой: бегство из рая» Павел Басинский имеет свою точку зрения.
- Павел, когда я читала книгу «Бегство из рая», у меня сложилось мнение, что Софья Андреевна совершенно не виновата в уходе мужа.
- Я не задавался целью реабилитировать образ Софьи Андреевны, но, когда книга вышла, многие люди мне звонили и благодарили именно за то, что я не обвинил ее.
- Современные исследователи, особенно западные феминистки, говорят, что Толстой был домашний тиран...
- Он был настолько сильным человеком, что каждый, кто приближался к нему - терял свою личность. Он был как большой дуб: вроде, и тень всем дает, и прохладу. А попробуй-ка появись под его сенью маленький дубок - большой дуб не даст ему жизни. Под его кроной погибнет все живое. Так происходило со всеми, но лишь жена Льва Николаевича избежала этой участи. Ведь ее характер был во многом сильнее...
- Неужели она его побивала?
- Не побивала, но характер у нее был крутой. Она не стала вести семью по правилам мужа. Например, люди живущие по учению Льва Николаевича, жили гражданским браком, не могли крестить детей. И Софья Андреевна четко сказала мужу: что хочешь делай, но у нас в семье этого не будет. Она понимала и то, что как только в их семье начнут воплощаться идеи Толстого – семья погибнет. Но это были ее разумные поступки. А порой она поступала очень жестоко.
- А правда, что Лев Толстой очень любил детей?
- Нет, младенцев он вообще не любил. И манера воспитания детей у него особенная была. Упал с лошади – не реви, устал ехать - посиди в лесу, до дома сам дойдешь, живот болит – соли поешь...
- Переписала шесть раз "Войну и мир" - а вот еще в седьмой раз перепиши...
- Ну это как раз было не от умысла, а потому, что Толстой не мог остановиться. Он ведь не правил текст, а всякий раз заново его переписывал. И более того, когда приходили корректоры из журналов – он по корректурам начинал править. А Софья Андреевна вынуждена была по ночам заново переписывать.
- Но почему же текст переписывался именно семь, а не восемь раз? Значит, предел все же был?
- Он бы еще десять раз переписал. Просто у него забрали черновики и не стали давать корректуры, чтобы он уже ничего не исправил.
- А как же при такой тщательной правке Толстой допускал ляпы?
- Особенность его работы состояла в том, что он не отсекал лишнее и не заботился о том, чтобы фраза стала более сжатой. Толстой делал ровно наоборот, он бесконечно разворачивал фразу, усеивал ее изобилием придаточных предложений. Он делал фразу все более и более длинной, чтобы исчерпать смысл, сказать все.
- Не могу не спросить, а правда, что первый бал Наташи Ростовой написал не Лев Николаевич, а его жена?
- Не думаю, чтобы это было возможно. Впрочем, когда она переписывала – то могла, конечно, вносить свои правки.
- Вы их замечали?
- Да что вы! Их никто не может заметить. Во-первых, о черновиках Толстого не очень-то хорошо заботились. Поэтому сравнить черновики и увидеть, что написал Толстой, а что жена - мы не можем. А во-вторых, мы бы и ничего не поняли. Почерк Толстого расшифровать невозможно. Его письмо похоже на веревки и только жена могла разобрать там буквы. Даже сам Толстой не понимал, что написал и спрашивал Софью Андреевну...
- Талантливая женщина...
- Безусловно. Она хорошо фотографировала...
- Да, этот портрет на обложке книги "Бегство из рая" - она сама ведь сделала?
- Она...
- Я давно хочу спросить, почему на этом портрете Лев Толстой к нам задом?
- Эту фотографию Софья Андреевна делала специально для скульптора, который лепил Толстого. Он слепил Толстого спереди и попросил Софью Андреевну сделать снимок Толстого со спины. Писателю было тяжело самому позировать... Так получилось, что когда я работал над книгой, эта фотография лежала на столе. Шел мой младший сын, которому было 12 лет. Он увидел фотографию и сказал: это Толстой. Я удивился и спросил: как так, ты со спины, узнал кто это. Оказалось, что Льва Николаевича действительно можно узнать с любого ракурса.
- Ну да, говорят же, что Льва узнают по когтям. А по спине - и подавно.
- Кстати, Софья Андреевна тоже занималась скульптурой и неплохо рисовала. И еще - писала под псевдонимом. У нее был псевдоним - Усталая. Говорящий псевдоним...
- Но почему она не печаталась? Муж запрещал?
- Когда молодой писатель Вересаев задал ей тот же вопрос, она улыбнулась и сказала: ну как же можно печататься жене Толстого. Она понимала, что если бы захотела, у нее бы с руками и с ногами оторвали все сочинения. Но ей, в отличие от сына Левы, хватало ума не публиковаться.
- А как вы относитесь к утверждению, что на детях Толстого природа отдохнула?
- Если сравнивать с Толстым, то да, это так. Но поймите, что рядом со Львом Николаевичем немели Репин и Чехов. Они смотрели на него, как на небожителя и плакали, когда он вслух начинал читать свою новую вещь.Поэтому как можно кого-то сравнивать с Толстым? Его детям было особенно сложно реализоваться как личностям, ведь что бы они ни делали, любой поступок сравнивали с отцовским. Особенно тяжело приходилось Льву Львовичу. Ведь он тоже был профессиональным писателем.
- Хорошим?
- По сравнению с отцом - он никакой писатель. А вообще - нормальный.
- Многие говорят, что и Софья Андреевна, если бы не оставалась в тени мужа, то прославилась бы как крупная писательница...
- Я так не считаю. У нее хороша только мемуарная книга. Что касается других сочинений, то увы. У Софьи Андреевны есть произведение «Чья вина», написанное против «Крейцеровой сонаты» Льва Толстого, - так это откровенно слабая вещь. И совершенно безумна повесть «Песня без слов», в которой отражена ее влюбленность в композитора Танеева...
- Взаимная влюбленность?
- Конечно нет. Танеев не испытывал интереса к женскому полу. У него была другая ориентация.
- Вы сказали, что ее повесть безумна, а кто довел Софью Андреевну до безумия?
- Понимаю ваш вопрос, но Лев Толстой не был тому причиной. На нее страшно повлияла смерть последнего сына, семилетнего Ванечки. Толстой, который из всех детей очень любил именно Ванечку, в одночасье стал стариком. Жена же помутилась рассудком – уходила в сад, разговаривать с мертвым сыном...
- То есть, ее безумство - это не фигура речи?
- Да это же известно и потомки Толстого не скрывают. У действительно было психическое заболевание. Об этом есть совершенно четкие свидетельства врача Россолимо. Но не только смерть сына на нее так подействовала: была и вторая причина: Софью Андреевну мучила мысль о завещании.
- Толстой поступил очень жестоко, лишив ее наследства...
- Дело в том, что у Толстого до ухода случались очень сильные припадки. Он то терял память, то спрашивал, уехал ли Митенька, его брат, а между тем брат его полвека назад умер. И Лев Николаевич, и жена были не в себе. И, понимая это, сыновья хотели оспорить завещание.
- А что произошло с семьей после смерти Льва Николаевича?
- Ужас. Шок. Потрясение. У обитателей Ясной поляны было чувство, что остановилась жизнь. Весь уклад семьи Толстого была сконцентрирован вокруг него. Ведь даже если он куда-то ненадолго уезжал, у домочадцев появлялось чувство, будто зашло солнце. А смерть и вовсе их прибила поначалу. Представьте, какая необычная и насыщенная жизнь царила в имении при Толстом. Вот Ломброзо – создатель теории криминальных типов, голый купается в воронке. Там Репин на природе стоит с мольбертом и что-то пишет. Вот Ломброзо тонет и Толстой его спасает... И вдруг со смертью главы семьи все заканчивается.
Но, как удивительно пишет об этом биограф Валентин Булгаков, вскоре семье стало легче.
- Легче?
- Потому что Толстой задавал некий тон жизни. Рядом с ним нельзя было бессмысленно жить. А большинство людей живут именно так. Постепенно в имение стали съезжаться дети с внуками, стали играть в крокет, пить кофе на террасе. Они поняли, что можно жить обычной жизнью, так, как живут все.
- А Софья Андреевна? Она почувствовала облегчение?
- Судя по всему, чувство вины навсегда осталось с ней. Каждый день она ходила на могилу мужа и о чем-то говорила с ним. Она очень изменилась. Стала вегетарианкой, начала читать те же книги, которые читал он. Категорически запретила сыновьям даже думать о продаже «Ясной поляны». А умерла она и вовсе как святая. Однажды осенью стала мыть окна. Она была уже дряхлой старушкой и вообще было странно, с чего бы ей вдруг мыть окна. Неужели не могла найти баб, которые сделали бы это быстрее и лучше? В результате она простудилась, заболела воспалением легких и умерла.
- Павел, продолжите ли вы изучать тему семьи Толстого?
- Сейчас я работаю над книгой о сыне Толстого, Льве. Это будет моя последняя книга о Толстом. Думаю, Лев Николаевич устал от меня.
СПРАВКА «ВМ»
Павел Басинский – писатель, литературовед, литературный критик. Лауреат премии «Антибукер», обозреватель «Российской газеты». Более десяти лет занимается изучением творчества и жизни Толстого. Член жюри литературной премии «Ясная поляна». На основе строго документального материала, в том числе и архивного, предложил свою оригинальную версию биографии писателя. В 2010 году его работа «Лев Толстой: бегство из рая» была отмечена первым местом в Национальной литературной премии «Большая книга».
ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ
Владимир Толстой, директор музея-усадьбы «Ясная Поляна»:
- Меня необыкновенно потрясло, когда я, сверяя факты жизни биографии Толстого, осознал, как поменял жизнь Толстого маленький ребенок — его последний сын Ванечка. Удивительным образом с рождением Ванечки в 1888 году и до его кончины в 1895 в жизни семьи царили необыкновенно светлые, любовные и радостные отношения. И сам Толстой стал писать иначе: с необычайным чувством и светом.
Фекла Толстая, заведующая отделом развития Государственного музея Толстого:
- Почему русские Толстые не общаются с американскими, я узнала в 1979 году, когда в Америке умерла Александра Львовна. Я спросила у отца, почему мы не общались, и он ответил, что Александра Львовна занимала сторону отца, а мы, потомки Ильи Львовича, — сторону матери в семейном конфликте. Этот конфликт возник еще при жизни писателя и — удивительно — сохранялся до наших дней.
Петр Толстой, телеведущий:
- Так получилось, что все дети Льва Николаевича, дожившие до революции, оказались в эмиграции. И меня всегда поражало, что там каждый из них построил свою «Ясную Поляну». В Швеции — Лев Львович, в Америке — Александра Львовна и мой прадед Илья Львович. Их дома удивительно похожи на яснополянский дом. Поэтому, когда в Ясной Поляне говорят только о Толстом, мне обидно, что большая часть семьи остается за кадром.
Илья Львович Толстой, сын Л. Н. Толстого:
- Мы живем так. Самый главный человек в доме — мама. От нее зависит все. Она заказывает Николаю-повару обед, она отпускает нас гулять, она шьет нам рубашки. Она всегда кормит грудью какого-нибудь маленького. С ней можно капризничать, хотя иногда она бывает сердита и наказывает. Она все знает лучше всех людей. Она знает, что утром надо умываться, надо есть суп, говорить по-французски, учиться надо... Папа умнее всех людей на свете. Он тоже все знает, но с ним капризничать нельзя.
Евгения Коробкова
«Вечерняя Москва», 8 сентября 2014
1124
4
0
0
